Решение: необходимая оборона

Комментарий к статье «Какая оборона необходима, чтобы считаться необходимой обороной».

Я вовсе не хотел создать у читателей впечатление, что приговоры судов по делам о необходимой обороне всегда неправильны. Бывают и правильные решения. Приведу пример.

Приговором Каракулинского народного суда Удмуртской АССР некто Харин был осужден по ст. 111 УК (превышение пределов необходимой обороны) к одному году лишения свободы. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Удмуртской АССР приговор суда оставила без изменений. Это означает, что если Харина не посадили еще во время следствия, что наиболее вероятно, то после определения судебной коллегии приговор вступил в законную силу, и Харина определенно отправили отбывать наказание.

Фабула дела такова: находясь в нетрезвом состоянии, некий Быков после словесной ссоры повалил Харина и стал его душить. Присутствовавшие граждане освободили Харина, после чего он смог уйти домой и там запереться. Быков преследовал его, сорвал запор, ворвался в дом, где Харин был один, и, угрожая убийством, замахнулся на него бутылкой. Опасаясь за свою жизнь, Харин выстрелил в Быкова из охотничьего ружья, причинив Быкову тяжкие телесные повреждения.

Далее в постановлении Верховного суда РСФСР говорится.

Свои выводы о правильности квалификации действий осужденного по ст.

111 УК суд обосновал только тем: что, отражая нападение, обороняющийся

должен пользоваться средствами, соразмерными средствам нападения.

Однако суд не учел характер и степень угрожающей Харину опасности и его возможности по отражению нападения. Приведенные выше обстоятельства свидетельствуют об особой интенсивности нападения и реальной угрозе жизни осужденного. Харин является инвалидом II группы, физически значительно слабее Быкова. В момент нападения на него в доме был один. При наличии таких конкретных обстоятельств он не имел другой возможности для защиты своей жизни, кроме применения имевшегося у него охотничьего ружья, а следовательно, действовал в состоянии необходимой обороны, не превышая ее пределы. Поэтому в действиях Харина нет состава преступления.

Итак, порок наказан, добродетель торжествует. Но и здесь, пока Верховный суд поправил суды низшей инстанции, инвалиду II группы, возможно, пришлось посидеть в отнюдь не санаторных условиях наших тюрем.

Во всех без исключения случаях, когда нападавший был убит, хотя бы ударом кулака, что отнюдь не исключает разговора о несоразмерности средств защиты средствам нападения («зачем бил так сильно?»), органы следствия прежде всего сажают «виновного». О том, чтобы применить залог или подписку о невыезде, у нас в «органах» не принято. Поэтому пока добродетель восторжествует (если восторжествует), оборонявшийся или вступившийся за избиваемую женщину гражданин насидится и не только сам заречется за кого-то вступаться, но и всем друзьям и знакомым решительно отсоветует.

Эта тенденция измерять сантиметром рукоятку кетменя и топорища, «выясняя» соразмерность средств нападения и средств обороны, существует много лет и приводит к тому, что, несмотря на неоднократные декларации о праве граждан на самооборону, судебная практика ограничивает это право. Не потому ли смелые и сильные люди проходят мимо, когда обижают старика или женщину? Сами женщины удерживают за рукав своего мужчину, когда он порывается вмешаться. «Не ввязывайся!»

Меня поражает, как хладнокровно рассуждают судьи о том, что обороняющийся в момент нападения может столь же хладнокровно рассчитать, достаточно ли точно он соразмерил средства защиты и средства нападения, как они не хотят понимать, что это невозможно.

Более двадцати лет тому назад я написал по этому поводу статью в «Литературную газету». Я тогда ее не выписывал и только недавно узнал, что она была опубликована. Поэтому я ее не видел, и текста у меня не осталось. Статья была помещена под заголовком «Я боюсь вас, гражданин судья!» Я объяснял парадоксальное явление, когда наши люди проявляют чудеса храбрости при иных обстоятельствах и трусость, когда надо вступиться за обижаемых. Призывы средств массовой информации «Не проходите мимо!» остаются втуне. Слишком большой риск. Мало того, что сам можешь пострадать или даже погибнуть от рук хулиганов, а еще так называемые «правоохранительные органы» вымотают душу и сломают судьбу.

Статья моя заканчивалась примерно так: «Гражданин судья, когда я увижу, что пара подонков тащит вашу дочь в кусты, чтобы изнасиловать, а после, возможно, и убить, я постараюсь потихоньку пройти мимо. Их я не боюсь, я боюсь вас, гражданин судья!»

Но статья моя ровным счетом ничего не изменила. Уже после написания статьи я прочитал книгу известного русского профессора Таганцева и узнал, что такая судебная практика существовала и при царе. Дело в том, что и царское и наше сегодняшнее государство никогда не позволяли подданным самовольно решать, каким способом они могут оборонять себя и своих близких. Так что эта тенденция берет начало в российских вековых традициях.

Перейдем к решению задачи. По моему изложению вы догадываетесь, что я не согласен с определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ. В определении говорится, что коллегия признала защиту С. несоразмерной нападению, «поскольку Костин наносил удары кулаками, в то время как С. ножом причинил ему четыре ранения». Опять измеряют сантиметром ручку кетменя и топорища!

Ранее было написано: "Посягательство Костина на С. было общественно опасным и реальным, вследствие чего в процессе непрекращавшегося нападения, С принял меры к своей защите. Итак, нападение было: 1) общественно опасным; 2) реальным; 3) непрекращавшимся. Чего же боле?

Одним из недостатков определения я вижу то, что не указан характер ножа. Это мог быть и перочинный ножик (я знаю случаи убийства перочинным ножиком, когда удар нанесен в сонную артерию), и профессиональный спецназовский нож. Впрочем, решающего значения это, с моей точки зрения, не имеет, так как погибают и от удара кушаком.

Что скажет жена С., придя на свидание в тюрьму? Конечно: «Дурак, надо было тебе ввязываться! Сиди теперь с уголовниками!» А он и сам теперь так думает.